Недавно посмотрел по телевидению хорошую программу Ивана Охлобыстина «СССР. Знак качества», где он рассказывал о советском детстве.

И наплыли воспоминания о нашем советском детстве, многое, о чём рассказал Охлобыстин, было у меня и моих друзей в далёкие годы детства.

Жили мы тогда в соцгородке, что на окраине Читы-первой, в двухэтажном каменном доме.  Хочу сразу отметить, что в 50-60 годы прошлого века подходы к воспитанию и в семье, и в школе были иными и этот опыт полезно было бы использовать в настоящее время.

Остановлюсь на воспитании мальчишек в семье и на «уличном» воспитании. В этой воспитательной работе семья и школа исходили из главной цели воспитания пацанов – вырастить из них воинов, защитников Родины, своей семьи, всех, кто слабее, славных тружеников. Отцовскому воспитанию здесь отводилась особая роль.

Мой отец, Николай Константинович, отслужил в армии 8 лет, прошёл всю Великую Отечественную войну на фронте, участвуя в боях. Был закалённым бойцом, поэтому и воспитывал нас с братом довольно жёстко, без разных нежностей и поблажек. Но и в своей работе, в частности, по моему воспитанию, он действовал не навязчиво, на своём примере.

С самого раннего детства нас, детей, приучали к труду. Моей обязанностью было отопление квартиры (дом был неблагоустроенным), у нас было три печи. Я должен был топить две из них – на кухне и в своей комнате. До прихода с работы родителей надо было принести уголь, дрова на растопку и растопить печи. Этим делом я занимался ответственно и к приходу родителей в комнатах было уже тепло.

Регулярно ходил в магазин за хлебом и молоком. Став побольше, ходил за водой на водокачку, расположенную довольно далеко от дома. Отец воспитывал по армейскому принципу «делай как я». Чтобы он ни делал, я всегда был у него в помощниках – колол дрова, оклеивал окна на зиму, белил квартиру и в других делах.

По окончании седьмого класса отец устроил меня работать на станцию юннатов, я увлёк за собой несколько ребят с нашего двора. Работали по четыре часа каждый день в течение месяца. Часть полученной мною зарплаты была потрачена на приобретение школьного костюма, оставшиеся деньги пошли на пополнение семейного бюджета.

После восьмого класса работал с ребятами в совхозе села Засопка на уборке овощей, на заработанные деньги приобрёл фотоаппаратуру.

Родители не любили праздного время провождения. Оставшиеся два месяца каникул были посвящены отдыху в пионерском лагере, поездкам с родителями по «городам и весям» страны.

Вместе с отцом мы ходили купаться, на рыбалку на озеро Кенон и на реку Ингоду. У отца был велосипед, когда я стал повзрослее он купил велосипед и мне. Тогда мы стали «путешествовать» за Ингоду – в отроги хребта Черского, вокруг Кенона. В этих походах принимала участие и моя сестра Наташа. Летом регулярно ходили и ездили с отцом за ягодами и грибами. Выращивали на отведённом участке картошку.

Однажды отец сказал мне: «Не будь хлюпиком, давай займёмся серьёзной утренней гимнастикой». Для этого он купил гантели – себе потяжелее, мне – полегче. И вот в семь утра мы стали выходить на участок, расположенного рядом детского сада, и делали упражнения с нагрузкой.

Надо отметить, что такое отцовское воспитание было и в других семьях. При этом не исключался и ремень. И никто не обижался, раз заслужил – вот и получи. Это сейчас даже за полученный подзатыльник чадо пугает родителей судом и прокуратурой.

Помимо отцовского, было ещё и «дворовое» воспитание. В положительном смысле этого слова. Все ребята с нашего двора были примерно одного возраста, учились в одном классе или в одной школе. Вот прочитали мы на уроке внеклассного чтения повесть Аркадия Гайдара «Тимур и его команда» и решили создать свой, дворовый, тимуровский отряд. Стали помогать бабушкам, матерям чьи дети служили в армии. Кололи им дрова, привозили на тележке воду. При этом получали моральное удовлетворение и гордо отказывались от угощения конфетами или пряниками. Принимали активное участие в уборке двора.

Занимались спортом. Вот вернулся с военной службы парень с нашего двора, образцовый воин. В армии занялся спортом. И во двор он принёс это своё увлечение. Установил с мужчинами двора турник и стал загонять на него нас – мальчишек. Сам он делал на турнике самые разные гимнастические упражнения, и мы постепенно стали их выполнять. Дело доходило до кровавых мозолей, но турник нам «покорился». Из досок, привезённых домоуправлением, мы пацаны, сколотили теннисный стол, и вся округа приходила играть в теннис.

Любимой игрой была лапта. В ней принимали участие и мальчишки, и девчонки. А взрослые жители дома, усевшись на длинную лавку, наблюдали за нашими играми, хвалили за успех, критиковали за неудачу.

Не обходилось и без «боевых» стычек с пацанами из соседнего двора. Надо сказать, что дворы были огорожены заборами и отделены друг от друга дощатыми дровяными сараями. Территория нашего двора была «суверенной» «малой родиной», и без нашего разрешения ребята из других дворов не смели на неё ступить. А если ступали, то начиналась «война». Супротивников забрасывали камнями, они отвечали тем же. Бой не прекращался даже после окриков взрослых. Надо сказать, что камни за редким исключением попадали в цель.

После такой «перестрелки» начиналась рукопашная. Поверженного на землю противника не били, считалось, что он побеждён, а принцип «не бей лежачего» строго соблюдался.

Домой приходили с оторванными хлястиками пальто, с вырванными «с мясом» пуговицами, но довольные. От матерей, конечно, доставалось, но отцы молча одобряли. И попробуй пожаловаться, что тебя побили, отец добавит ещё, мол, умей постоять за себя.

После дворовых «боёв» наступало перемирие. Вечером вместе с соседскими ребятами всей ватагой шли в кино, утром – в школу, забыв о вражде. Разного рода «жалобщиков» во дворе называли ябедами, их презирали.

При всей жёсткости отцовского и дворового воспитания к девчонкам всегда относились уважительно, никогда не ругались при них крепкими словами, защищали их от нападок соседских пацанов. Считалось позорным поднять на девочку руку.

Значительную роль в воспитании играло кино. Было три клуба неподалёку от нашего соцгородка – два принадлежали кирпичным заводам и один – школе машинистов. Мы предпочитали фильмы «про войну», «про разведчиков», «про шпионов». На другие фильмы старались не ходить, называя их «голубой мутью», хотя и эти фильмы были хорошими. Положительным героям фильмов подражали, пересказывали друг другу эпизоды из них.

Играли в войну, при этом никто не хотел быть «немцем», только жребий решал, кто должен быть врагом. В этой «войне» русские, конечно, побеждали. Книги читали «запоем», в основном о героях гражданской и Великой Отечественной войн, о славных рыцарях и благородных разбойниках. Эти книги переходи от одного пацана к другому, по очереди. Мы спокойно жили, зная, что надёжно защищены от «проклятых» империалистов нашей армией, что государство не оставит нас в беде, гордились бесплатной медициной и образованием, достижениями в космонавтике. Мы любили свою страну.

Учиться мы хотели. И здесь играло роль и семейное, и школьное воспитание. В семье настраивали нас идти по стопам родителей. Кого-то родители ориентировали на профессию строителя, машиниста локомотива, учителя, врача, токаря или слесаря (хотя в душе-то каждый из нас хотел стать лётчиком, капитаном дальнего плавания, военным).

Проводя такую профориентационную работу, родители пугали – не будешь учиться, будешь уличные общественные туалеты и помойки чистить. А тех, кто эту неблагодарную работу выполнял, мы видели каждый день. И естественно, никто не хотел идти по их стопам. В младших классах мы были твёрдо убеждены, что двоечники со временем пополнят ряды дворников и ассенизаторов, поэтому к этим ребятам мы относились с сочувствием.

Нашей учёбой родители интересовались, дневник школьника напоминал им об этом. Попробуй не покажи его отцу или матери, классный руководитель немедленно разразится на страницах дневника такой тирадой, что ремня или «угла» не миновать.

Уроки мы делали самостоятельно и не помышляли о помощи родителей, которые постоянно работали. Особых трудностей при этом никто не испытывал, так как на уроке учителя доходчиво вооружали нас знаниями и дома оставалось полученные знания закрепить. Гулять на улицу выходили только, сделав уроки – «сделал дело, гуляй смело».

В школу нас никто не провожал и из школы не встречал. Кому охота прослыть «маменькиным сынком». Да и нужды провожать и встречать не было. Мы и «слыхом не слыхивали» о разных маньяках, а хулиганы (в семье не без урода) боялись подойти к нам, так как принцип «один за всех и все за одного» действовал безотказно.

Все мы родом из детства, кто-то из недавнего, кто-то из советского. Мы, старшее поколение, и наши дети родом из советского детства, о котором вспоминаем с любовью. Оно дало всем нам путёвку во взрослую жизнь, научило преодолевать трудности, воспитало чувство товарищества и взаимопомощи, патриотизма. Это детство было счастливым. Многие и многие выходцы из него стали достойными гражданами своей страны: знатными рабочими и строителями, заслуженными учителями, врачами, артистами и учёными.

Советское детство – это фундамент, на котором и сейчас зиждется вся наша жизнь.

…Советское детство – потерянный рай.

Владимир СТРОМИЛОВ.